Семь ключей к неодолимой тишине света. Интервью с Алексеем Небыковым
«Неодолимая тишина света» Алексея Небыкова — сборник русской хтонической прозы, где экзистенциальная тревога сплетается с фольклорной мистикой: герои сталкиваются с запредельным на дрейфующем маяке, в африканском кратере или в призрачном японском рёкане, пытаясь найти во тьме и распаде нечто, превосходящее страх и смерть. Сам Алексей Небыков — современный прозаик, работающий на стыке мистики, экзистенциальной прозы и этнохоррора; он сознательно опирается на русскую фольклорную традицию, но помещает её в глобальный контекст — от Сахалина до Африки. Помимо прозы, Небыков известен как литературный критик и создатель портала «Печорин.нет». Стефания Данилова задала Алексею Небыкову семь вопросов-ключей к тайне его рассказов.
С.Д.: Почему тишина света неодолима, возможно ли ее «одолеть»?
А.Н.: В названии заключено мое стойкое убеждение в том, что в противостоянии добра и зла, в конце концов, победят силы света. А еще — что вернуться к свету никогда не поздно, чтобы не случилось в твоей судьбе. Оттого силы света неодолимы и даже в самых мрачных местах сохраняется надежда.
С.Д.: Сыр в «Тиромалке» хранит чужое имя, обиду, наказание... Подобно исследованиям воды (если заматериться на воду, ее структура разрушится, если помолиться у нее, она причудливо кристаллизуется). Почему именно сыр?
А.Н.: Этот старинный обряд ворожбы на сыре малоизвестен сегодня читателю. А мне нравится открывать в своих произведениях что-то новое, непривычное.
С.Д.: «Улыбка льда» строится вокруг горы, которая хранит память о погибших и забирает тех, кто нарушает ее законы. Что для вас страшнее в этой истории — сама сверхъестественная сила горы или человеческое желание любой ценой ее покорить?
А.Н.: Собственно, герои моего произведения (альпинисты) не стремятся именно любой ценой покорить вершины, для них это — не спорт, не акт тщеславия, а скорее поиск истины, своего места в жизни, человека настоящего внутри себя. И, кажется, все причины для восхождения у альпинистов разные, но в то же время есть у них и общая связь.
В общем, для того я и писал рассказ, чтобы показать тем, кто не ходит в горы, что находят, что обретают восходители на высоте.
Что касается страха, то автор произведения, конечно, не боится собственных текстов, страшнее то, что случается в ходе создания произведений. Когда ты сам поднимаешься в горы, посещаешь места засыпанных лагерей и встречаешь печальные находки, которые горы вытаивают многие годы спустя после трагедий.
С.Д.: В «Санях» обостряется тема семейного наследства — вместе с любовью детям передаются жестокость, страх и необходимость жуткого выбора. Можно ли, по-вашему, действительно «изжить корень» своего рода, отказавшись от такого наследства, или же прошлое всегда продолжает жить в человеке?
А.Н.: Все случающееся с нами на пути жизни не проходит бесследно, крепко фиксируется в памяти, другое дело, что некоторые вещи мы можем постараться забыть или вопреки им начать вести себя иначе. Собственно, отец в «Санях» не боролся с жестокостью, порочным «наследством», а ввиду надуманной защиты ближайшего круга своего. Справедливость здесь как раз на стороне прародителя — и он возвращается, правда при помощи сил хтонических.
Конфликт отцов и детей — один из древнейших в литературе, известен еще со времен античных мифов. И в моем рассказе он разрешается победой условного «Кроноса», а не «Зевса». А еще в тексте затрагивается старинный обычай убиения самых слабых в роду в голодные, суровые времена. Все пословицы о санях в русском языке чаще всего связаны с погребальными санями и затрагивают эти жуткие обряды. Просто в наши дни забыта традиция, хотя мы все также читаем детям сказку «Морозко», которая как раз посвящена схожему мотиву.
С.Д.: Вы «бросаете» действие в неграничащие картины мира: русскую глубинку, Японию, Африку, высокогорье. Что для вас важнее при этом: достоверность конкретной культуры или возможность через чужой мир поговорить о совершенно универсальных человеческих страхах?
А.Н.: Мне, конечно, важнее правдоподобие в тексте, чем некая доскональная правда. Хотя я всегда стараюсь максимально глубоко прорабатывать материал. Но здесь бывает история сама подсказывает, какого погружения требуют обстоятельства и герои. Порой важнее не сюжет и расписанный мир, а показ поступка, жертвы, цельности отдельного человека.
С.Д.: В «Будае» переворачивается привычная схема: человек оказывается виноват перед теми, кого принято считать «нечистью», а лиса-оборотень становится жертвой человеческой жестокости. Желание поменять местами человека и чудовище — с чем оно связано?
А.Н.: Лиса в японской мифологии — не только олицетворение зла. Она может подарить человеку и безграничное счастье, продлить жизнь его, наделить богатствами. Это дуальность очень схожа с нашей нечистой силой, описанной в русской словесности, которая не только способна губить людей, но и иногда спасает их, выступает арбитром, помощником.
С.Д.: В «Ворарах» вы очень подробно и жестко описываете жизнь хищников — преобразуя их понимание, как страшных зверей, в понимание их, как личностей, испытывающих больше, чем дозволено первой сигнальной системой. Почему было важно сделать это?
А.Н.: Мне видится, что мы не так много, на самом деле, знаем о мире, в том числе о животном мире. О его системной природе, о взаимосвязи всех вещей. Человек — не центр вселенной, а лишь часть натуры, которая всегда находит ответ, если мы задираемся, много о себе воображаем, даем волю жестокости нашей, порокам, развязности. Расплата всегда приходит в свой срок. Собственно эти убеждения и позволяют мне наделять и животных разумным сердцем, которое, быть может, даже лучше человека понимает природный мир и законы его.
А.Н.: В названии заключено мое стойкое убеждение в том, что в противостоянии добра и зла, в конце концов, победят силы света. А еще — что вернуться к свету никогда не поздно, чтобы не случилось в твоей судьбе. Оттого силы света неодолимы и даже в самых мрачных местах сохраняется надежда.
С.Д.: Сыр в «Тиромалке» хранит чужое имя, обиду, наказание... Подобно исследованиям воды (если заматериться на воду, ее структура разрушится, если помолиться у нее, она причудливо кристаллизуется). Почему именно сыр?
А.Н.: Этот старинный обряд ворожбы на сыре малоизвестен сегодня читателю. А мне нравится открывать в своих произведениях что-то новое, непривычное.
С.Д.: «Улыбка льда» строится вокруг горы, которая хранит память о погибших и забирает тех, кто нарушает ее законы. Что для вас страшнее в этой истории — сама сверхъестественная сила горы или человеческое желание любой ценой ее покорить?
А.Н.: Собственно, герои моего произведения (альпинисты) не стремятся именно любой ценой покорить вершины, для них это — не спорт, не акт тщеславия, а скорее поиск истины, своего места в жизни, человека настоящего внутри себя. И, кажется, все причины для восхождения у альпинистов разные, но в то же время есть у них и общая связь.
В общем, для того я и писал рассказ, чтобы показать тем, кто не ходит в горы, что находят, что обретают восходители на высоте.
Что касается страха, то автор произведения, конечно, не боится собственных текстов, страшнее то, что случается в ходе создания произведений. Когда ты сам поднимаешься в горы, посещаешь места засыпанных лагерей и встречаешь печальные находки, которые горы вытаивают многие годы спустя после трагедий.
С.Д.: В «Санях» обостряется тема семейного наследства — вместе с любовью детям передаются жестокость, страх и необходимость жуткого выбора. Можно ли, по-вашему, действительно «изжить корень» своего рода, отказавшись от такого наследства, или же прошлое всегда продолжает жить в человеке?
А.Н.: Все случающееся с нами на пути жизни не проходит бесследно, крепко фиксируется в памяти, другое дело, что некоторые вещи мы можем постараться забыть или вопреки им начать вести себя иначе. Собственно, отец в «Санях» не боролся с жестокостью, порочным «наследством», а ввиду надуманной защиты ближайшего круга своего. Справедливость здесь как раз на стороне прародителя — и он возвращается, правда при помощи сил хтонических.
Конфликт отцов и детей — один из древнейших в литературе, известен еще со времен античных мифов. И в моем рассказе он разрешается победой условного «Кроноса», а не «Зевса». А еще в тексте затрагивается старинный обычай убиения самых слабых в роду в голодные, суровые времена. Все пословицы о санях в русском языке чаще всего связаны с погребальными санями и затрагивают эти жуткие обряды. Просто в наши дни забыта традиция, хотя мы все также читаем детям сказку «Морозко», которая как раз посвящена схожему мотиву.
С.Д.: Вы «бросаете» действие в неграничащие картины мира: русскую глубинку, Японию, Африку, высокогорье. Что для вас важнее при этом: достоверность конкретной культуры или возможность через чужой мир поговорить о совершенно универсальных человеческих страхах?
А.Н.: Мне, конечно, важнее правдоподобие в тексте, чем некая доскональная правда. Хотя я всегда стараюсь максимально глубоко прорабатывать материал. Но здесь бывает история сама подсказывает, какого погружения требуют обстоятельства и герои. Порой важнее не сюжет и расписанный мир, а показ поступка, жертвы, цельности отдельного человека.
С.Д.: В «Будае» переворачивается привычная схема: человек оказывается виноват перед теми, кого принято считать «нечистью», а лиса-оборотень становится жертвой человеческой жестокости. Желание поменять местами человека и чудовище — с чем оно связано?
А.Н.: Лиса в японской мифологии — не только олицетворение зла. Она может подарить человеку и безграничное счастье, продлить жизнь его, наделить богатствами. Это дуальность очень схожа с нашей нечистой силой, описанной в русской словесности, которая не только способна губить людей, но и иногда спасает их, выступает арбитром, помощником.
С.Д.: В «Ворарах» вы очень подробно и жестко описываете жизнь хищников — преобразуя их понимание, как страшных зверей, в понимание их, как личностей, испытывающих больше, чем дозволено первой сигнальной системой. Почему было важно сделать это?
А.Н.: Мне видится, что мы не так много, на самом деле, знаем о мире, в том числе о животном мире. О его системной природе, о взаимосвязи всех вещей. Человек — не центр вселенной, а лишь часть натуры, которая всегда находит ответ, если мы задираемся, много о себе воображаем, даем волю жестокости нашей, порокам, развязности. Расплата всегда приходит в свой срок. Собственно эти убеждения и позволяют мне наделять и животных разумным сердцем, которое, быть может, даже лучше человека понимает природный мир и законы его.
Автор: Алексей Небыков.
Название: «Неодолимая тишина света».
Издательство: «Рипол Классик».
Год издания: 2026.
Серия: «Инсомния».
Объём: 320 страниц.
ISBN: 978‑5‑386‑15585‑8.
Возрастные ограничения: 16+.
Название: «Неодолимая тишина света».
Издательство: «Рипол Классик».
Год издания: 2026.
Серия: «Инсомния».
Объём: 320 страниц.
ISBN: 978‑5‑386‑15585‑8.
Возрастные ограничения: 16+.
31.10.2026
See also