Всемпоэзии.Семинар - это проект-игра, каноничный литсеминар, нейросеть-я с разбором ваших стихотворений и ежедневная качалка креатива в одном флаконе. Никаких графиков и дедлайнов. У всех разные часовые пояса, семьи, дети, коты. Уровень вовлеченности каждый выбирает для себя сам.
Первую литстудию я вела с 17 лет, когда, считай, сама еще была зеленью; это была питерская библиотека на окраине. После студии как-то пошло-поехало. И вот я веду семинары на литфестивалях, в вузах, академиях - и чем дальше в этот буквенный лес, тем больше ощущаю себя учеником, котёнком, живейшей. Нет этой позиции "я все знаю и я вас щас каааак научу". А есть такое: приглашу в мастерскую своей головы, покажу, как через призму поэтического зеркала возможно переложить на ваш опыт, и стоит ли именно вам работать именно этим инструментом. Почему да. И почему нет.
мнение семинариста
Ничто не заставляет меня дописывать начатые полгода назад вещи эффективнее, чем движуха, которую она организует, так что скоро там появится моё новое...
(Анна Снегирева, Калининград)
Что мы сделали, например
  • Кира Грозная
    Где бы мне хотелось печататься, или
    Реквием по лучшим журналам нулевых, которые либо закрылись, либо перестали служить ориентирами для молодых писателей
    Включенные в "Журнальный зал"
    Изданья каждый знал ребёнок,
    И с гордостью: "Я - "октябренок"!" -
    Мне Бояшов Илья сказал.

    И втайне предвкушала я,
    Покуда вирши в стол писала,
    Что стану автором "Урала",
    И "Знамени", и "Октября"...

    Все изменилось, и не вдруг.
    Иных уж нет, а те далече.
    Как стали редки с Музой встречи,
    Как сузился почётный круг!

    И где "Журнальный зал" теперь?
    Закрыт, запретен, непрестижен.
    "Журнальный мир" - доступней, ближе,
    Исчезла потайная дверь,

    Лазейка, в коию попасть,
    Скорее даже, просочиться -
    Как будто с Бродским породниться,
    К ногам Ахматовой припасть...

    Нет, не умею я, друзья,
    Так скоро переобуваться.
    "Октябрь" и "Арион" мне снятся,
    В которых публикуюсь я.
  • Павел Блюме
    Весна
    На крыльях бабочки есть Бог
    и письмена.
    Земля уходит из-под ног -
    весна.

    «Весна идет во все концы»
    на свет.
    На крыльях бабочки часы
    и смерть.

    И жизнь - гобоя синий краткий
    звук.
    На крыльях бабочки любовь
    двух рук.
  • Светлана Щёголева
    Вих-рем
    Вих-рем летящие листья курсируют,
    В-их-ремесле – чьи-то строчки красивые.
    Их колдовству исчезать вместе с ливнями.
    Ночи длиннее, погода слезливее.

    Так поцелуй по щеке чьей-то скатится
    Бусинкой нежной, небрежной, небесною.
    И аллилуйю поют где-то, кажется,
    Приподнимая над белою бездною.

    О, не танцуется и не мерцается.
    Кто-то обнимет, а кто-то обманется,
    Кто-то сотрётся, а кто-то состарится...
    В блёстках-слезах каждый третий останется..
  • Катерина Корнеенкова
    Брестская крепость

    Не сумели остыть кирпичи
    Брестской крепости после бомбёжек.
    (Я не знала войны той, но всё же
    Ощущала: они горячи).

    По руинам, что нынче ничьи,
    разбегается горькое эхо -
    Это ветер играет прорехой
    И не выбитой створкой стучит.

    У израненно-Холмских ворот
    Изогнулась плакучая ива.
    По-над Западным Бугом, как символ,
    Куст черёмухи в мае цветёт...

    Не сумели остыть кирпичи
    Брестской крепости после обстрела.
    На стене, что тогда уцелела,
    Ветер скошенной створкой стучит.
  • Владимир Ковальский
    Памир
    Ещё немного - треснут стены мира,
    И все законы Божьи отменив,
    Проеду я по небу до Памира,
    И смерть поправ, останусь без ветрил.

    Как грипп пройду по городам и весям,
    И в каждый дом конём я постучу.
    Лишь океан небесный мне не тесен,
    И рыбой я по облакам лечу.

    И пусть дымят, пусть духов отгоняют,
    Хранят законы, молятся за мир.
    А я пойду по аду и по раю,
    На облаках слетаю на Памир.
    .
  • Ирина Павлова
    Капучино в Купчино
    Для капучино Купчино
    Не лучшее из мест.
    Бывали, знаешь, случаи,
    Чай, не Париж окрест,
    Случайные прохожие,
    Когда уже темно,
    Пугались злыми рожами,
    Смотрящими в окно.
    И странное свечение
    Над дальним пустырем...
    Не придавай значения,
    Если идёшь ты днем.
    Но лучше до полуночи
    оттуда уходить,
    С людьми при свете сумрачном
    Бесед не заводи,
    Утянут, окаянные,
    В подземный переход,
    Годами словно пьяные
    Там ищут выход-вход,
    Бредут по серой кашице
    Цепочки из людей.
    Здесь все не то,чем кажется,
    Врата здесь в мир теней..
  • Татьяна Любезнова
    Лист
    Оторвался. Лежишь. Намок.
    Что с тобою теперь‑то будет?!
    Миллион повторишь ты судеб,
    Календарно упавший в срок.

    На асфальте под чьей‑то стопой
    Потеряешь янтарные краски,
    Промокашкой вбирая кляксы,
    Превращаясь в листок черновой.

    Но, оставленный временем здесь,
    Под ногами шуршать прохожим,
    Что в толпе непременно схожи
    Для всезнающего с небес.
  • Екатерина Чичварина
    Тринадцатое лето
    Закрыв глаза на будний беспросвет,
    иди на зов тринадцатого лета.
    Брелок с ракушкой, бисерный браслет
    хранит ещё там добрая планета.
    Там нет пока что шрамов на руке,
    не знает мир айфоны и ковиды…

    Сердца и звёзды на морском песке
    затоптаны годами и забыты.
    Остались ты и кресло, и тетрадь,
    тяжелый дым от пятой сигареты…
    И пара крыльев, чтобы улетать
    порой в своё тринадцатое лето.
  • Айгуль Исмагилова
    Тритагонист
    Муза читала поэтам, чем славится храм Аполлона,
    Текст записала на свитках Тавриды времен Митридата.

    В день речевых состязаний на празднике в честь Диониса
    Юный актер на подмостках скончался во время спектакля:

    Тритагонист, неумело шагая в котурнах высоких
    В маске Креонта-тирана –внезапно стопа соскользнула,

    Не удержался, и каменной статуей рухнул со сцены
    Шею сломал, а под маской зловеще застыла улыбка.

    Юноши смерть стала знаком богов и проклятием свыше -
    Тем, кто в трагедии этой играл, приносила увечья.

    Пишут пророческим стилем поэты о призраке мрачном,
    Что наблюдает, как зритель, за действием с мраморных кресел.
  • Таисия Ганина
    Девочка
    Приевшееся слово "девочка" мне уже набило оскомину. Оно было прекрасно в пять, когда я, босоногая, собирала смородину, когда в семь упала с лестницы, а потом и с собаки, себя возомнив наездницей. Даже в пятнадцать было привычное, уже немного тесное, но всё еще органичное, в двадцать два — уже настораживало. Оно отбирало моё "я", придерживало, притормаживало! Слышалось снисходительно, будто я — только возраст, только маска — "ты девочка, тебе простительно". Ты, мол, пока другого уровня — молодая, глупая, шумная. И я бегу, как по перрону, по жизни. Вечно — девочка. Никогда — взрослой признанная.
  • Екатерина Громова
    Грифон
    Я везу тебе в плацкарте сны и тайны Петербурга,
    Крылья белые, шкатулку, где любовь моя хранится.
    Пусть тебя грифон укроет и от света, и от звука
    И на севере глубоком запоет лесная птица.
    Ты возьми подарок яркий, прям из рук моих скорее
    Мне его знакомый ангел передал, за что не знаю.
    Не ответил. Но наверно, это дар за то что верю,
    И за то, я ночами тоже между звезд летаю.
    Я боялась новых крыльев. Как тут избежишь испуга?
    Все казалось, кто-то белый за тобой таится сзади.
    Что еще везти есть смысл, раз я мчу из Петербурга,
    И хочу, чтоб меж созвездий ты со мной грифонов гладил?
  • Елизавета Бусыгина
    Наречие огня
    Улыбнусь учтиво и расправлю плечи я.
    Для чего нам с вами толковать о нём?
    Вы не знаете забытого наречия,
    На котором можно говорить с огнём.

    Летом, средь небесной сумеречной копоти,
    Вы не станете искать крупицы звёзд.
    Вам не слышно, как меж елей в снежном шёпоте
    Прячет клёкот свой багряно-серый клёст.

    Вы не чувствуете пламени под рёбрами,
    Холодны к небесной манне как к крупе.
    И в лесу под вашими ногами кобрами
    Не завьются корни дуба на тропе.

    Не заметите на дереве обугленном
    Вы ростков вокруг оставшегося пня.
    Глупо говорить вам о моём возлюбленном –
    Вы не знаете наречия огня.
О том, что мы потеряли
"Как я провел этим летом"
именно это лето, не какое-то другое; закулисье смазанных телефонофото, осколки блюдец с голубой каёмкой и сердец; когда б вы знали, из какой звёздной пыли рождаемся мы сами, не ведая, что творим
Бытовое волшебство
истории, которые всегда жили в нас, и наконец решились быть услышанными
~
Искусство замечать
записывать все, что может показаться интересным, на что раньше не обращали внимание и забывали записать: рифмующийся слоган в рекламе, обрывок долетевшего разговора на улице, слова из снов, странные имена, любые мысли, что кажутся дурацкими и абсурдными
Качалка креатива