Лисооборотень
Говорят, я оставляю лисьи следы
Если в полночь на Самайн выпал первый снег.
Не держу железных кружек для холодной воды,
И на странном языке я шепчу во сне…
Я не верю слухам в толпе,
Я не подхожу к зеркалам.
Память сердца – злая стрела,
Заставляет плакать и петь…
Я не знаю, кто я. Я просто иду на закат…
Говорят, что я умею молча позвать,
И что ветер в небесах вторит звону струн.
И когда в холмах волшебных вызревает трава,
Я срезаю её месяцем, что остр и юн.
Я сплетаю магию слов,
Я сбегаю в ночь через нож.
Я ни на кого не похож,
Сны и сказки – весь мой улов.
Я не знаю, кто я. Я просто морочу людей.
Говорят, никто не видел тени моей
И что рыжий цвет волос – это метка зла.
Что я отдал своё сердце духам тёмных кровей,
И не нужно мне ни дома, ни любви, ни тепла…
Я усталый огненный зверь,
Капли золота – моя кровь.
Я умею дарить любовь.
Если будешь рядом – не верь,
Сплетням тех, кто не смел, по зову шагнуть за порог…
Метка бессмертья
Пламя заката проходит сквозь пряди –
Серебро становится тёмной медью.
Я иду к тебе, в дурацком наряде
Укрывая в лохмотьях метку бессмертья.
Я иду к тебе по белым ступеням,
Я иду к тебе по пыльным дорогам,
Я иду к тебе сквозь песни и тени,
И я верю, что мне осталось немного…
Там, куда я приду, будет только покой.
Будут руки твои, прикасаясь легко
Исцелять мои раны на истерзанном сердце.
Будет право забыться, будет право согреться
У живого огня.
Годы бессчётные странничьей доли
Превратили память в досадную ношу.
Я устала жить среди долга и крови
И однажды я мир этот просто брошу.
Я устала видеть во сне кошмары,
Просыпаться в чужих городах из камня
По тавернам платить осколками дара
И хранить у сердца рваное знамя.
Приходи в мои сны, не бросай меня здесь.
Дай мне верную память о нашей звезде.
Сколько лет я блуждаю по тропинкам и трактам,
Каждый день безуспешно сражаясь со страхом
Не увидеть тебя….
Я называю запретное слово,
Я шагаю в волны великого моря,
И со звоном рвутся оковы былого.
И бессонные чайки послушно вторят
Кратковременной муке заведомой смерти
Бесконечному крику иного рожденья.
Я иду по волнам в догорающем свете,
Опасаясь поверить в своё отраженье.
И рассеется мгла, и отступит беда
Я узнаю тебя по сиянию глаз.
Ты меня позовёшь, и сомкнутся ладони…
Я вернулась домой, только имя не вспомнить.
Только кто-то снова будит меня
По велению нового дня…
Говорят, я оставляю лисьи следы
Если в полночь на Самайн выпал первый снег.
Не держу железных кружек для холодной воды,
И на странном языке я шепчу во сне…
Я не верю слухам в толпе,
Я не подхожу к зеркалам.
Память сердца – злая стрела,
Заставляет плакать и петь…
Я не знаю, кто я. Я просто иду на закат…
Говорят, что я умею молча позвать,
И что ветер в небесах вторит звону струн.
И когда в холмах волшебных вызревает трава,
Я срезаю её месяцем, что остр и юн.
Я сплетаю магию слов,
Я сбегаю в ночь через нож.
Я ни на кого не похож,
Сны и сказки – весь мой улов.
Я не знаю, кто я. Я просто морочу людей.
Говорят, никто не видел тени моей
И что рыжий цвет волос – это метка зла.
Что я отдал своё сердце духам тёмных кровей,
И не нужно мне ни дома, ни любви, ни тепла…
Я усталый огненный зверь,
Капли золота – моя кровь.
Я умею дарить любовь.
Если будешь рядом – не верь,
Сплетням тех, кто не смел, по зову шагнуть за порог…
Метка бессмертья
Пламя заката проходит сквозь пряди –
Серебро становится тёмной медью.
Я иду к тебе, в дурацком наряде
Укрывая в лохмотьях метку бессмертья.
Я иду к тебе по белым ступеням,
Я иду к тебе по пыльным дорогам,
Я иду к тебе сквозь песни и тени,
И я верю, что мне осталось немного…
Там, куда я приду, будет только покой.
Будут руки твои, прикасаясь легко
Исцелять мои раны на истерзанном сердце.
Будет право забыться, будет право согреться
У живого огня.
Годы бессчётные странничьей доли
Превратили память в досадную ношу.
Я устала жить среди долга и крови
И однажды я мир этот просто брошу.
Я устала видеть во сне кошмары,
Просыпаться в чужих городах из камня
По тавернам платить осколками дара
И хранить у сердца рваное знамя.
Приходи в мои сны, не бросай меня здесь.
Дай мне верную память о нашей звезде.
Сколько лет я блуждаю по тропинкам и трактам,
Каждый день безуспешно сражаясь со страхом
Не увидеть тебя….
Я называю запретное слово,
Я шагаю в волны великого моря,
И со звоном рвутся оковы былого.
И бессонные чайки послушно вторят
Кратковременной муке заведомой смерти
Бесконечному крику иного рожденья.
Я иду по волнам в догорающем свете,
Опасаясь поверить в своё отраженье.
И рассеется мгла, и отступит беда
Я узнаю тебя по сиянию глаз.
Ты меня позовёшь, и сомкнутся ладони…
Я вернулась домой, только имя не вспомнить.
Только кто-то снова будит меня
По велению нового дня…
Врата Готики
Коснись теплом крыла моей души –
Я жду чудес, я закрываю глаза…
В который раз мне сохранили жизнь.
В дороге в небо снова отказав…
Но я вижу мост над горящей рекой,
Я вижу тень твою впереди...
Я знаю, мне ещё далеко –
Сквозь ночь и память сны и дожди.
Но я успею, у меня есть крылья.
Их плохо видно под смертной пылью…
Я умею летать.
Смотри, мои следы стирает день.
И дождь в окно опять смывает витраж.
И крыльев плащ, истрёпанный в беде,
Опять тоскует по ночным ветрам.
Я слышу зов, похожий на крик.
Я вижу тени убитых птиц.
Мне снова нужен древний язык,
Потопом смытый с древних страниц…
Так отпустите, откройте двери!
Пусть мир вернёт мне прежнюю веру
И покинутый дом.
Усталость охраняет мой покой.
А в чаше – кровь, как дорогое вино.
И буквы в ряд уверенной рукой
Рождают вереницу странных снов.
Открой ворота, которых нет.
Я верю в то, что ты где-то здесь.
Я бьюсь в молитве поздней весне,
Ища в рутине благую весть.
По слову песни – забытый воин.
Мой путь на небо заклят травою
Силой брошенных слов…
Коснись теплом крыла моей души –
Я жду чудес, я закрываю глаза…
В который раз мне сохранили жизнь.
В дороге в небо снова отказав…
Но я вижу мост над горящей рекой,
Я вижу тень твою впереди...
Я знаю, мне ещё далеко –
Сквозь ночь и память сны и дожди.
Но я успею, у меня есть крылья.
Их плохо видно под смертной пылью…
Я умею летать.
Смотри, мои следы стирает день.
И дождь в окно опять смывает витраж.
И крыльев плащ, истрёпанный в беде,
Опять тоскует по ночным ветрам.
Я слышу зов, похожий на крик.
Я вижу тени убитых птиц.
Мне снова нужен древний язык,
Потопом смытый с древних страниц…
Так отпустите, откройте двери!
Пусть мир вернёт мне прежнюю веру
И покинутый дом.
Усталость охраняет мой покой.
А в чаше – кровь, как дорогое вино.
И буквы в ряд уверенной рукой
Рождают вереницу странных снов.
Открой ворота, которых нет.
Я верю в то, что ты где-то здесь.
Я бьюсь в молитве поздней весне,
Ища в рутине благую весть.
По слову песни – забытый воин.
Мой путь на небо заклят травою
Силой брошенных слов…