Король Ирландии
Рыжий король Ирландии -
Вылитый Кухулин.
Кони его могучие
Топчут шелка долин.
Стрелы его без промаха
Ловят любую цель,
Солнце следы оставило
На молодом лице.
Арфа его – проказница,
Тренькнет – и люди в пляс.
Светит огонь Ирландии
В зелени быстрых глаз.
Жена короля – избранница,
Мудрая, словно Медб,
Стрелам не стала кланяться
И преломила хлеб.
Носит парчу из Бичема,
Лечит коней и слуг.
Поступь ее - величие.
Дело нейдет из рук.
От Килкенни до Тары
Нету ее стройней.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
...Верен... какие глупости.
Люди пустой народ.
Каждый мужчина яблоко
Хочет и подберет.
Хохочут красотки-сиды
Тянут беседы нить –
Вот бы такого рыжего
Взять бы и соблазнить.
Бросить на мох, как мальчика,
И увести в холмы –
Забудет свою избранницу,
Станет такой, как мы.
Сида Айне белокурая
Проще других была -
Сидела голая в озере
И короля ждала.
Бедра ее упругие,
Грудь молока белей,
Любой бы отдал полжизни
За час, проведенный с ней.
Король увидал лукавую –
И бросил ей плащ: - Накинь.
Негоже прекрасным девам
Под солнцем сверкать нагим.
- Ужель я тебе не нравлюсь?
Герой отвернулся: – Нет.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Сида Фейдельм коварная
Сварила любовный яд –
Кто хоть глоток пригубит,
Тот жизни не будет рад.
За женщиной, как привязанный,
Станет брести, мыча,
Моля о ее поцелуях,
Имя ее шепча.
В замок пробралась сида,
Упорна, горда и зла.
К вину добавила яда.
И королю поднесла.
Мощные руки сжали
Кубок, сминая медь.
Король поглядел на сиду
И побледнел как смерть.
Сладкая златовласка,
Жадный горячий рот
Шепчет: желаешь сказку,
Смело шагай вперед!
Будешь моим любимым…
Смертный ответил: - Нет.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Третья сида, Кора,
Не рядилась в шелка
Села у вяза с арфой,
Презрительна и легка.
Тронула струны – пойте
О погорелых днях,
Скорбной великой битвы
Туата да Даннан.
Пойте о сером море,
Вересковых полях,
Пойте о каменном сердце
Рыжего короля.
Струны затрепетали,
Ветер унес напев –
В кронах звучать, тревожить
Служанок и королев.
День и король явился
С арфой из серебра.
Некуда торопиться,
Нечего выбирать.
Песня идет на песню,
Словно волна на мыс.
Слово звенит о слово.
Мысль оплетает мысль.
К вязу собрались сиды
Слушать мотив души.
Чудо – играет смертный
Лучше, чем Дана Ши.
Яростный, колокольный,
Словно из хрусталя,
Ласковый и кровавый
Голос у короля.
…Струны порвались разом.
Сида ушла как тень.
Больше ее не видели
Ни эти холмы, ни те.
Король возвратился в замок –
Царить, пировать, разить,
Карать врагов по заслугам,
Подарки преподносить.
Ночами в теплой постели
Хмуро глядеть во тьму
Что королю грезится –
Ведомо лишь ему.
Яблони в белой кипени,
Лисы в сухой листве.
Буквы, что стали книгами,
Дверь, что совсем не дверь.
Запах смолы и вереска,
Танец смешных огней…
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Кошачья баллада
Кошка ценнее трех дойных коров,
Ирландский закон гласит.
Она заслужила и стол, и кров,
И благо небесных сил.
Крестьянину кошка ловит мышей
И сторожит зерно.
Крестьянке – тетешкает малышей,
Мурлыкает перед сном.
У кошки Фолум был белый хвост
И розовый нежный нос.
Она хватала и крыс, и ос,
Дразнила ленивых коз.
Каталась на тачке и на метле,
Когтила углы лачуг,
Любила сливки и спать в тепле,
И Грайре О’Ши – чуть-чуть.
От Грайре шарахались зеркала,
Пощады, увы, моля.
Когда-то в прошлом она была
Возлюбленной короля.
В холмах плясала, кружась как тень,
От башенок до ворот,
Рожала песни взамен детей…
Но время свое берет.
У старой Грайре лишь хлеб да сыр,
Да вереск взамен перин.
Да кошка Фолум растит усы
Да свеча на окне горит
Да блестит на пальце кольцо Идунн,
Подарок прекрасных лет.
Продать – и хватит ей на еду,
На платье и теплый плед…
Продать и забыть, как король играл
На арфе в ночном лесу,
Продать и забыть, как любимой звал,
Пока хранила красу.
Ах, сказка лишь грезится старичью…
В один из июньских дней
Грайре пошла за водой к ручью,
Кошка Фолум за ней.
От усталости старые ноги свело,
Кости налились свинцом,
Оступилась Грайре, и как назло
С пальца сорвалось кольцо.
Красавица ши, что в ручье жила,
Его подхватила – ой,
Смотрите-ка что вода принесла,
Король теперь будет мой!
Сошью себе платье из тростника,
Звезды в кудри вплету,
Король в меня влюбится, а пока…
Фолум явилась тут.
И когти, и зубы, и грозный рык:
А ну кольцо отдавай!
Красавица ши побледнела вмиг,
Заслышав эти слова.
Швырнула колечко сороке шальной,
И та полетела прочь,
Фолум за птицей по чаще лесной
Бежала целую ночь.
Сорока кольцо уронила в Бойн,
Его сожрала форель.
Фолум бесстрашно ринулась в бой,
Когтями вцепилась в цель.
И к старой Грайре приволокла
Рыбину фунтов в пять.
Старуха рыбу за хвост взяла
И начала пластать.
Достала колечко, сварила обед,
И Фолум поесть дала.
Наутро проснулась – морщинок нет,
Вот это, братцы, дела.
Стройна, белокура, в глазищах – синь
Всех ирландских небес…
Явился вмиг венценосный сид,
Принес прекрасную весть:
- Родная Грайре, пустует трон,
И арфа в ночи скорбит…
Метлой О’Ши прогнала его вон –
Не нужно твоей любви.
Пошла и вышла за кузнеца –
Может, он некрасив,
Но с ней останется до конца,
Не то, что лукавый сид,
Супруги на Библии поклялись,
И зажили дай-боже.
Пушистая Фолум ловила крыс
И нянчила малышей.
Мурчала ночами, сказки плела,
Хранила родной очаг,
От чумы, норманов, ночного зла
И нездешних холодных чар.
Кольцо Идунн досталось воде,
Сверкает теперь на дне,
Мечтает, вдруг дева рискнет надеть,
Нашарив среди камней,
Отправится в Холм с королем плясать,
Украсит серые дни.
Кому положены чудеса,
Тому не уйти от них.
Волшебная скрипка
Он всем говорил – меня покусали эльфы, поэтому я придурок,
Ни словечка не понимаю в ваших тембрах и партитурах.
Скрипичный ключ – это сердце, без него не сыграть, братва.
Полюбуйся – вот до от города, ля бемолька от Рождества,
Джига Дублина, полька Кракова, черный чардаш от Кали Траш,
Ноты пишутся одинаково, а мелодию не отдашь.
Я сыграю тебе на вереске корнуольским пером орлиным,
И спою о любви и верности, о зеленых речных долинах.
Едет рыцарь, трава качается, круглый стол опустел, прости.
Сказка свадьбой не увенчается и шиповник устал расти.
Мера Мерлина абрикосова, у пещеры пчелиный рой.
Погляди – из пажа курносого выйдет честный как снег король.
Скрипка скроется, пустошь Йоркшира покорится стадам овечьим,
Сердце, милая, стоит дешево – не дороже, чем этот вечер.
Ходит Молли пешком по Харродсу, немудрящий влачит товар,
И приносит письмо из Хогвартса белоперая Гвенвивар.
Старый Рафтери новой девочке непременно споет до дна,
Если в небе на тонкой ленточке золотая висит луна…
Коль тебя покусали эльфы, то ни хлеба тебе, ни месяца,
Ни повеситься, ни креститься, ни подняться по белой лестнице,
Только тренькать и трогать ласково серебристую кожу струн…
Слушать – скрипка поет январская, и выходит король к костру.
Похищенная
Элли, Элли, пойдем со мной, в тайный край бузины и хмеля,
Элли, Элли, пойдем туда, где колокола немели,
Где влетали на мель пароходы, серебром играла вода,
Где эквиски и сид эльфийский, Элли, Элли пойдем туда!
Коннал, Коннал, я плоть от плоти переулков страны Арбат,
В сером платье, в кино, в работе, без которой моим труба.
Сорок кошек живут в подвале, сорок первую раздаю,
И с тобою пойду едва ли, не станцую и не спою.
Элли, Элли, шепчу тебе про охоту в лесах осенних,
Элли, видишь олений бег, видишь кони теряют тени,
И железо съедает ржавчина, паутинкою рвется связь.
Неблагие хранят Богиню, Элли, Элли, там примут нас!
Коннал, Коннал, я человек, называют меня Эльвира,
Десять лет как живу в Москве, а не в замке на крыше мира.
Коннал… Арфа уже молчит. Что ж туда ему и дорога
В край, где вороны и сычи замолкают при звуках рога,
Где мышата, плащи надев, превращаются в грозных стражей,
Где играют в пажей и дев, целомудренных и отважных,
Где Король открывает бал в осиянном безлюдном зале,
Тают туфельки изо льда.
Там однажды меня позвали…
Элли, Элли, иди сюда!
Дети Эрин
Ее называли Дейдре – девочку с зелеными волосами.
Она стояла у стенки, когда все вокруг плясали,
Она отвергала руки, протянутые навстречу.
Она брела по Пречистенке, набросив лето на плечи,
В наушниках билась арфа и птицей метался голос –
Когда Дейдре его услышала – сердце заживо раскололось.
Она сорвалась в город, обходить кабаки и бары.
Даже последней твари немыслимо жить без пары,
А она была девочкой с крыльями под рубашкой,
И ей нужен был тот, кто не станет ни врать, ни спрашивать…
Найси играл на Арбате, лютой лютней лупил по площади,
Выворачивал душу спьяну – чего уж проще.
Спал с кем было и лопал чего давали,
Он давно стал паяцем в человеческом карнавале
И забыл о зеленой Эрин, холмах и рощах.
Росчерк пера – и новое имя ветра полощут,
Татуировка синим крестиком распускается на груди…
Уходи, глупая Дейдре, улыбайся и уходи!
Но она выбирала голос, как иные – дома и деньги,
Она хотела тонуть и плавиться до истерики,
Она хотела стать арфой, нервы струнами натянуть –
Играй, Найси, вспоминай, Найси, камнем падай на глубину.
Королевой танцпола кружила Дейдре, дарила джигами,
Подпевала всем песням, пока на нее не шикали,
Утирала и пот и слезы и след блевотины,
Приносила цветы и сказки – любуйся, вот тебе!
Найси брал и выбрасывал – недорого все бесценное,
Человеки живут в квартирах простыми целями,
Зарабатывают на пиво с рыбкой, греют пузики в Чиралы,
Уходи, глупая Дейдре, улетай со своей скалы!
И она улетела, оставив тело для скорой помощи.
Девочка с зелеными волосами, кораблик тонущий.
Она не просила – Найси, спаси же меня, спаси…
Она заклинала: пой, Найси! Ноту ши напиши на си
Унеси себя в белое облако, унеси!
Он остался. Отбросил ноты к такой-то маме,
И играл, как игралось над вересковыми холмами,
Для городских эльфов и тайных единорогов –
Думаете, их мало? Вы даже не знаете, как их много.
Позовите: Эитне, Гвинблейд, Бригит-
Та, от которой сердце твое кровит!
Та, что мед и отрава, полынь и дягиль, земляника и девясил…
Напевай, Найси, забывай, Найси, над Москвою себя неси.
Баллада верности
Шептались соседи о юной Пэг -
Мол, ведьмой растет девчонка.
Глаза крыжовник, а кожа снег,
Курчава рыжая челка.
Гуляет по пустошам и лугам,
В подоле дикие травы,
Льнут псы покорно к ее ногам,
И ластится лис лукавый.
Дружил с девчонкою Риордан,
Сын рыцаря и служанки,
У камня крови ей клятву дал –
По юности слов не жалко.
- Уйду, мол за море, на войну,
Добуду и герб, и шпоры,
Возьму тебя в жены, когда вернусь -
И это случится скоро.
- Я буду ждать, - отвечала Пэг,
Сражайся, мой друг, бесстрашно,
А чтоб разлуку перетерпеть,
Сошью для тебя рубашку.
Отправился к пристаням Риордан,
А Пэг осталась в деревне.
Плоды садам и пути стадам
Дарила заклятьем древним.
Лечила младенцев и матерей,
Взглядом свечу тушила,
По снегу бегала в январе,
Ночами рубашку шила.
К ней сватался Дуган, силач-кузнец,
В любви признавался жарко.
Парчу и серьги сулил купец,
А рыцарь – ключи от замка.
Эльфийский принц обещал венец
И дивный наряд пернатый.
Но Пэгги всем говорила:
- Нет!
Оставьте свои награды.
Да, рыжая ведьма была горда,
И твердо держалась чести.
Тянулись зимы, плелись года,
Пришли из-за моря вести.
Шептались соседи, мол, Риордан –
Рыцарь меча и сердца,
Слуга короля и любимец дам,
И лютый враг иноверцев.
Шептались, мол, едет герой домой,
С богатством и пышной свитой,
С прекрасной и молодой женой,
В жестоком бою добытой.
У камня крови ведьма ждала,
Проклятье сплетя заранее.
Но рыцарь вылетел из седла,
Измучен и сплошь изранен.
Жена, как птичка, спорхнула вниз,
Слезами омыла тело.
- Уймись, чужеземка, посторонись!
Раны его смертельны.
Уходит к Морриган Риордан,
Над ним захохочут баньши…
Позволишь, я надену ему
Свадебную рубашку?
Жена кивнула, завыли псы,
Кони заволновались…
Стал Риордан как прежде красив,
Раны зарубцевались.
- Пэгги, прости меня!
- Бог простит!
- Я виноват премного.
Хочешь – можешь мне отомстить,
Только жену не трогай.
Я Фирузе от неверных спас,
Она приняла крещенье,
Если оставлю ее сейчас,
Вовек не найду прощенья!!!
Ничего не сказала седая Пэг,
Ничего не взяла в награду…
Любовь сильнее морей и рек,
Сильнее дождя и града.
Умеет верить и отпускать,
Умеет молчать и слышать,
Умеет, когда на душе тоска,
Слезами рубашку вышить.
Рыжий король Ирландии -
Вылитый Кухулин.
Кони его могучие
Топчут шелка долин.
Стрелы его без промаха
Ловят любую цель,
Солнце следы оставило
На молодом лице.
Арфа его – проказница,
Тренькнет – и люди в пляс.
Светит огонь Ирландии
В зелени быстрых глаз.
Жена короля – избранница,
Мудрая, словно Медб,
Стрелам не стала кланяться
И преломила хлеб.
Носит парчу из Бичема,
Лечит коней и слуг.
Поступь ее - величие.
Дело нейдет из рук.
От Килкенни до Тары
Нету ее стройней.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
...Верен... какие глупости.
Люди пустой народ.
Каждый мужчина яблоко
Хочет и подберет.
Хохочут красотки-сиды
Тянут беседы нить –
Вот бы такого рыжего
Взять бы и соблазнить.
Бросить на мох, как мальчика,
И увести в холмы –
Забудет свою избранницу,
Станет такой, как мы.
Сида Айне белокурая
Проще других была -
Сидела голая в озере
И короля ждала.
Бедра ее упругие,
Грудь молока белей,
Любой бы отдал полжизни
За час, проведенный с ней.
Король увидал лукавую –
И бросил ей плащ: - Накинь.
Негоже прекрасным девам
Под солнцем сверкать нагим.
- Ужель я тебе не нравлюсь?
Герой отвернулся: – Нет.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Сида Фейдельм коварная
Сварила любовный яд –
Кто хоть глоток пригубит,
Тот жизни не будет рад.
За женщиной, как привязанный,
Станет брести, мыча,
Моля о ее поцелуях,
Имя ее шепча.
В замок пробралась сида,
Упорна, горда и зла.
К вину добавила яда.
И королю поднесла.
Мощные руки сжали
Кубок, сминая медь.
Король поглядел на сиду
И побледнел как смерть.
Сладкая златовласка,
Жадный горячий рот
Шепчет: желаешь сказку,
Смело шагай вперед!
Будешь моим любимым…
Смертный ответил: - Нет.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Третья сида, Кора,
Не рядилась в шелка
Села у вяза с арфой,
Презрительна и легка.
Тронула струны – пойте
О погорелых днях,
Скорбной великой битвы
Туата да Даннан.
Пойте о сером море,
Вересковых полях,
Пойте о каменном сердце
Рыжего короля.
Струны затрепетали,
Ветер унес напев –
В кронах звучать, тревожить
Служанок и королев.
День и король явился
С арфой из серебра.
Некуда торопиться,
Нечего выбирать.
Песня идет на песню,
Словно волна на мыс.
Слово звенит о слово.
Мысль оплетает мысль.
К вязу собрались сиды
Слушать мотив души.
Чудо – играет смертный
Лучше, чем Дана Ши.
Яростный, колокольный,
Словно из хрусталя,
Ласковый и кровавый
Голос у короля.
…Струны порвались разом.
Сида ушла как тень.
Больше ее не видели
Ни эти холмы, ни те.
Король возвратился в замок –
Царить, пировать, разить,
Карать врагов по заслугам,
Подарки преподносить.
Ночами в теплой постели
Хмуро глядеть во тьму
Что королю грезится –
Ведомо лишь ему.
Яблони в белой кипени,
Лисы в сухой листве.
Буквы, что стали книгами,
Дверь, что совсем не дверь.
Запах смолы и вереска,
Танец смешных огней…
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Кошачья баллада
Кошка ценнее трех дойных коров,
Ирландский закон гласит.
Она заслужила и стол, и кров,
И благо небесных сил.
Крестьянину кошка ловит мышей
И сторожит зерно.
Крестьянке – тетешкает малышей,
Мурлыкает перед сном.
У кошки Фолум был белый хвост
И розовый нежный нос.
Она хватала и крыс, и ос,
Дразнила ленивых коз.
Каталась на тачке и на метле,
Когтила углы лачуг,
Любила сливки и спать в тепле,
И Грайре О’Ши – чуть-чуть.
От Грайре шарахались зеркала,
Пощады, увы, моля.
Когда-то в прошлом она была
Возлюбленной короля.
В холмах плясала, кружась как тень,
От башенок до ворот,
Рожала песни взамен детей…
Но время свое берет.
У старой Грайре лишь хлеб да сыр,
Да вереск взамен перин.
Да кошка Фолум растит усы
Да свеча на окне горит
Да блестит на пальце кольцо Идунн,
Подарок прекрасных лет.
Продать – и хватит ей на еду,
На платье и теплый плед…
Продать и забыть, как король играл
На арфе в ночном лесу,
Продать и забыть, как любимой звал,
Пока хранила красу.
Ах, сказка лишь грезится старичью…
В один из июньских дней
Грайре пошла за водой к ручью,
Кошка Фолум за ней.
От усталости старые ноги свело,
Кости налились свинцом,
Оступилась Грайре, и как назло
С пальца сорвалось кольцо.
Красавица ши, что в ручье жила,
Его подхватила – ой,
Смотрите-ка что вода принесла,
Король теперь будет мой!
Сошью себе платье из тростника,
Звезды в кудри вплету,
Король в меня влюбится, а пока…
Фолум явилась тут.
И когти, и зубы, и грозный рык:
А ну кольцо отдавай!
Красавица ши побледнела вмиг,
Заслышав эти слова.
Швырнула колечко сороке шальной,
И та полетела прочь,
Фолум за птицей по чаще лесной
Бежала целую ночь.
Сорока кольцо уронила в Бойн,
Его сожрала форель.
Фолум бесстрашно ринулась в бой,
Когтями вцепилась в цель.
И к старой Грайре приволокла
Рыбину фунтов в пять.
Старуха рыбу за хвост взяла
И начала пластать.
Достала колечко, сварила обед,
И Фолум поесть дала.
Наутро проснулась – морщинок нет,
Вот это, братцы, дела.
Стройна, белокура, в глазищах – синь
Всех ирландских небес…
Явился вмиг венценосный сид,
Принес прекрасную весть:
- Родная Грайре, пустует трон,
И арфа в ночи скорбит…
Метлой О’Ши прогнала его вон –
Не нужно твоей любви.
Пошла и вышла за кузнеца –
Может, он некрасив,
Но с ней останется до конца,
Не то, что лукавый сид,
Супруги на Библии поклялись,
И зажили дай-боже.
Пушистая Фолум ловила крыс
И нянчила малышей.
Мурчала ночами, сказки плела,
Хранила родной очаг,
От чумы, норманов, ночного зла
И нездешних холодных чар.
Кольцо Идунн досталось воде,
Сверкает теперь на дне,
Мечтает, вдруг дева рискнет надеть,
Нашарив среди камней,
Отправится в Холм с королем плясать,
Украсит серые дни.
Кому положены чудеса,
Тому не уйти от них.
Волшебная скрипка
Он всем говорил – меня покусали эльфы, поэтому я придурок,
Ни словечка не понимаю в ваших тембрах и партитурах.
Скрипичный ключ – это сердце, без него не сыграть, братва.
Полюбуйся – вот до от города, ля бемолька от Рождества,
Джига Дублина, полька Кракова, черный чардаш от Кали Траш,
Ноты пишутся одинаково, а мелодию не отдашь.
Я сыграю тебе на вереске корнуольским пером орлиным,
И спою о любви и верности, о зеленых речных долинах.
Едет рыцарь, трава качается, круглый стол опустел, прости.
Сказка свадьбой не увенчается и шиповник устал расти.
Мера Мерлина абрикосова, у пещеры пчелиный рой.
Погляди – из пажа курносого выйдет честный как снег король.
Скрипка скроется, пустошь Йоркшира покорится стадам овечьим,
Сердце, милая, стоит дешево – не дороже, чем этот вечер.
Ходит Молли пешком по Харродсу, немудрящий влачит товар,
И приносит письмо из Хогвартса белоперая Гвенвивар.
Старый Рафтери новой девочке непременно споет до дна,
Если в небе на тонкой ленточке золотая висит луна…
Коль тебя покусали эльфы, то ни хлеба тебе, ни месяца,
Ни повеситься, ни креститься, ни подняться по белой лестнице,
Только тренькать и трогать ласково серебристую кожу струн…
Слушать – скрипка поет январская, и выходит король к костру.
Похищенная
Элли, Элли, пойдем со мной, в тайный край бузины и хмеля,
Элли, Элли, пойдем туда, где колокола немели,
Где влетали на мель пароходы, серебром играла вода,
Где эквиски и сид эльфийский, Элли, Элли пойдем туда!
Коннал, Коннал, я плоть от плоти переулков страны Арбат,
В сером платье, в кино, в работе, без которой моим труба.
Сорок кошек живут в подвале, сорок первую раздаю,
И с тобою пойду едва ли, не станцую и не спою.
Элли, Элли, шепчу тебе про охоту в лесах осенних,
Элли, видишь олений бег, видишь кони теряют тени,
И железо съедает ржавчина, паутинкою рвется связь.
Неблагие хранят Богиню, Элли, Элли, там примут нас!
Коннал, Коннал, я человек, называют меня Эльвира,
Десять лет как живу в Москве, а не в замке на крыше мира.
Коннал… Арфа уже молчит. Что ж туда ему и дорога
В край, где вороны и сычи замолкают при звуках рога,
Где мышата, плащи надев, превращаются в грозных стражей,
Где играют в пажей и дев, целомудренных и отважных,
Где Король открывает бал в осиянном безлюдном зале,
Тают туфельки изо льда.
Там однажды меня позвали…
Элли, Элли, иди сюда!
Дети Эрин
Ее называли Дейдре – девочку с зелеными волосами.
Она стояла у стенки, когда все вокруг плясали,
Она отвергала руки, протянутые навстречу.
Она брела по Пречистенке, набросив лето на плечи,
В наушниках билась арфа и птицей метался голос –
Когда Дейдре его услышала – сердце заживо раскололось.
Она сорвалась в город, обходить кабаки и бары.
Даже последней твари немыслимо жить без пары,
А она была девочкой с крыльями под рубашкой,
И ей нужен был тот, кто не станет ни врать, ни спрашивать…
Найси играл на Арбате, лютой лютней лупил по площади,
Выворачивал душу спьяну – чего уж проще.
Спал с кем было и лопал чего давали,
Он давно стал паяцем в человеческом карнавале
И забыл о зеленой Эрин, холмах и рощах.
Росчерк пера – и новое имя ветра полощут,
Татуировка синим крестиком распускается на груди…
Уходи, глупая Дейдре, улыбайся и уходи!
Но она выбирала голос, как иные – дома и деньги,
Она хотела тонуть и плавиться до истерики,
Она хотела стать арфой, нервы струнами натянуть –
Играй, Найси, вспоминай, Найси, камнем падай на глубину.
Королевой танцпола кружила Дейдре, дарила джигами,
Подпевала всем песням, пока на нее не шикали,
Утирала и пот и слезы и след блевотины,
Приносила цветы и сказки – любуйся, вот тебе!
Найси брал и выбрасывал – недорого все бесценное,
Человеки живут в квартирах простыми целями,
Зарабатывают на пиво с рыбкой, греют пузики в Чиралы,
Уходи, глупая Дейдре, улетай со своей скалы!
И она улетела, оставив тело для скорой помощи.
Девочка с зелеными волосами, кораблик тонущий.
Она не просила – Найси, спаси же меня, спаси…
Она заклинала: пой, Найси! Ноту ши напиши на си
Унеси себя в белое облако, унеси!
Он остался. Отбросил ноты к такой-то маме,
И играл, как игралось над вересковыми холмами,
Для городских эльфов и тайных единорогов –
Думаете, их мало? Вы даже не знаете, как их много.
Позовите: Эитне, Гвинблейд, Бригит-
Та, от которой сердце твое кровит!
Та, что мед и отрава, полынь и дягиль, земляника и девясил…
Напевай, Найси, забывай, Найси, над Москвою себя неси.
Баллада верности
Шептались соседи о юной Пэг -
Мол, ведьмой растет девчонка.
Глаза крыжовник, а кожа снег,
Курчава рыжая челка.
Гуляет по пустошам и лугам,
В подоле дикие травы,
Льнут псы покорно к ее ногам,
И ластится лис лукавый.
Дружил с девчонкою Риордан,
Сын рыцаря и служанки,
У камня крови ей клятву дал –
По юности слов не жалко.
- Уйду, мол за море, на войну,
Добуду и герб, и шпоры,
Возьму тебя в жены, когда вернусь -
И это случится скоро.
- Я буду ждать, - отвечала Пэг,
Сражайся, мой друг, бесстрашно,
А чтоб разлуку перетерпеть,
Сошью для тебя рубашку.
Отправился к пристаням Риордан,
А Пэг осталась в деревне.
Плоды садам и пути стадам
Дарила заклятьем древним.
Лечила младенцев и матерей,
Взглядом свечу тушила,
По снегу бегала в январе,
Ночами рубашку шила.
К ней сватался Дуган, силач-кузнец,
В любви признавался жарко.
Парчу и серьги сулил купец,
А рыцарь – ключи от замка.
Эльфийский принц обещал венец
И дивный наряд пернатый.
Но Пэгги всем говорила:
- Нет!
Оставьте свои награды.
Да, рыжая ведьма была горда,
И твердо держалась чести.
Тянулись зимы, плелись года,
Пришли из-за моря вести.
Шептались соседи, мол, Риордан –
Рыцарь меча и сердца,
Слуга короля и любимец дам,
И лютый враг иноверцев.
Шептались, мол, едет герой домой,
С богатством и пышной свитой,
С прекрасной и молодой женой,
В жестоком бою добытой.
У камня крови ведьма ждала,
Проклятье сплетя заранее.
Но рыцарь вылетел из седла,
Измучен и сплошь изранен.
Жена, как птичка, спорхнула вниз,
Слезами омыла тело.
- Уймись, чужеземка, посторонись!
Раны его смертельны.
Уходит к Морриган Риордан,
Над ним захохочут баньши…
Позволишь, я надену ему
Свадебную рубашку?
Жена кивнула, завыли псы,
Кони заволновались…
Стал Риордан как прежде красив,
Раны зарубцевались.
- Пэгги, прости меня!
- Бог простит!
- Я виноват премного.
Хочешь – можешь мне отомстить,
Только жену не трогай.
Я Фирузе от неверных спас,
Она приняла крещенье,
Если оставлю ее сейчас,
Вовек не найду прощенья!!!
Ничего не сказала седая Пэг,
Ничего не взяла в награду…
Любовь сильнее морей и рек,
Сильнее дождя и града.
Умеет верить и отпускать,
Умеет молчать и слышать,
Умеет, когда на душе тоска,
Слезами рубашку вышить.