Поэзия под ёлочкой: выбор экспертов

Я советую положить под новогоднюю елку любую книгу стихов Роберта Рождественского. В ней вы найдете эмоции, которые испытывает человек в разных жизненных ситуациях, и мудрость.

Сборник Елены Михайлик «Не с той стороны земли». В нём вам встретятся непривычные для русской поэзии земноводные и прочие твари: крокодилы, ехидны, черепахи, гекконы, следом за ними вырастут эвкалипты и пройдут потоповые зимние дожди… Нет, это не «Алиса в стране чудес» и не очередное фэнтези. Это стихи поэтессы, уже более четверти века проживающей в австралийском Сиднее. С другой стороны земли. Когда бы мы еще туда заглянули? Бродя по ее причудливому зазеркалью, не очень сильно удивляешься, встречая попутно слепозмеев, драконов, нефилимов и нечисть куда пострашнее (если вы подумали про «плацентарных», в смысле, людей, то вы подумали правильно). Неудивительно, что при таком разнообразии фауны и флоры лирическая героиня практически полностью растворяется, выносит себя за скобки. С поэтическим субъектом у Михайлик явно проблемные отношения: ее лирическая героиня прячется в то в анималистическом обличье, то примеряет маски библейских персонажей или писателей и филологов русского XX века. Портрет на стене, пророк Иона и поющие киты, Дитмар Розенталь, Евгений Шварц и составитель этимологического словаря Фасмер получают буквально право голоса — собственного эстетического высказывания. Слова о словах, литература о литературе, стихотворный авто- и метакомментарий — вторая магистральная ось вселенной Михайлик. Мне хочется завернуться в ажурную шаль ее верлибров и отстукивать ритм ее вполне себе регулярной строфики (строфически Михайлик абсолютно универсальна). Любая рассказанная ею история — летопись в миниатюре, потому что если уж и говорить что-то по-русски с той стороны земли, то не меньше, чем про жизнь, смерть и соединяющую их водную субстанцию творчества. Собственно, новеллистичность, попытки освоить и, наоборот, пересобрать верлибр — всем этим современную русскую поэзию лихорадит достаточно очевидно, а пять частей сборника Елены Михайлик отражают общие тренды более чем наглядно. И если современная поэзия в принципе про то, как сказать уже сказанное по-новому, то «потусторонний» язык Михайлик кажется мне вполне удачным. Новогодний подарок из сборника Михайлик – это подарок для эстетов, но зато под елочкой смотреться он будет идеально: яркий фламинго на обложке и целый экзотический зоопарк внутри. И можно уже не залезать на антресоли за старыми странными елочными игрушками из детства: все зверюшки, к тому же живые и говорящие, уже собраны в коллекции Елены Михайлик.

Я бы положила под ёлочку и посоветовала всем книгу Дмитрия Камынина, пишущего под псевдонимом Туби Континтед, «Мухи творчества». Хороший юморист в наши дни встречается реже, чем девственница с единорогом. Потому что мало кто умеет смеяться искренне и от души, бесстрашно примерить на себя маску рыжего и надеть клоунский нос. Камынину это бесспорно удается. Он ироничен и самоироничен, легок, задирист – как и подобает настоящему скомороху. Стихи Дмитрия – фейерверк искрометного юмора. С горчинкой – не без того – но она лишь придает пикантности, смех отнюдь не всегда сладок. Полагаю те, кому повезет найти столь неожиданный новогодний подарок, не соскучатся праздничной ночью и не будут спать до утра, читая и перечитывая великолепные юморески.

Профессор Уральского университета, преподаватель, востребованный вузами всего мира, в 2000 году переселился из Екатеринбурга в небольшую деревню Каменка, где живет в согласии со звездным небом, неприхотливым бытом и суровыми уральскими морозами. У него и в стихах ключевой мотив — примирения и единения с миром, растворения в нём. Это Юрий Казарин, и его книга - "Имя травы", серия "Срез", Издательство СТиХИ. Здесь есть радость простого труда, откинутая в сторону "шелуха" образности: только простые, доведенные до афористичности поэтические формулы. Не пестование "божьей дудки" гениальности, но упорная работа над словом, где возникает парадоксальная "сложная простота" (он укладывает клубки двояких ощущений в краткую строфу). Есть поэтические книги, которые одновременно и учебники для поэтов. Эта — одна из таких.

Искать в поэзии праздник, мотиватор, чтобы встать утром, сегодня не принято. Все больше закрепляется представление о современной лирике, как о чем-то минорном, страдательном, в лучшем случаем рефлексирующем. Поэтому неудивительно, что порекомендовать хорошую, да еще и «новогоднюю» поэтическую книгу не так-то просто. Подумав, я остановилась на вышедшем в издательстве Перископ «Детях Эрин» Ники Батхен – сборнике легенд и историй на основе западноевропейского фольклора. Не совсем честно называть эту книгу поэтической в традиционном понимании: большая часть текстов предполагает песенное исполнение, инструментальное сопровождение. Но поскольку сказка, миф и притча – тоже виды словесного искусства, а все типы творчества родились из синкретизма древности, то не будем педантами. У многих из нас в детстве была «Антология баллады», куда входили народные песни, сказания и авторские переложения на основе культур Шотландии, Англии, Франции, Германии и других стран Европы. В соавторстве с советскими переводчиками, как говорится, однако романо-германские поэты пришли к нам книгой. Чуть позже появились в широком доступе «Скандинавские баллады» и «Песни скальдов» из «Литпамятников». А затем посыпались в вольном переводе шотландские предания, Большая и Малая Эдды, вариации «Беовульфа» – после нулевых источник становился все мощнее, лирический фольклор смешивался с эпическими жанрами… Сегодня, в этом изобилии, нам странно думать, что еще тридцать лет назад историческая баллада и западноевропейская легенда были достоянием узкого круга читателей-профессионалов. Мир изменился. Книга Ники Батхен – как раз плод такого демократического сознания, культуры нового времени. Чтобы ее понять, не обязательно знать всех героинь древнего эпоса по именам и лихорадочно обновлять Мэлори и Толкина. Это веселая, с дидактическим зерном, в чем-то «бахтинская», то есть карнавальная книга. Язык ее порой кажется даже неуклюжим, как народная пляска или песня крестьян. Но вместе с тем она полна средневекового задора, магического импульса, способного согреть холодеющую кровь Матушки-зимы. Возможно, человек придирчивый сочтет интерпретации фольклорных сюжетов вольными, а сам жанр книги – пограничным с ролевой культурой. Однако в «Детях Эрин» есть огонь жизни, мастерство автора, способность выходить за рамки консервативных представлений.

Я бы положил книгу Родиона Шафикова "Дикие пчёлы". Обычно молодые поэты чем-то страдают: или подражают кому-то, или провоцируют читателя, или мечутся в творческом поиске. Ничего плохого в этом нет, иногда такое даже подкупает. Но всё равно найти книгу молодого поэта, где уже присутствует сложившаяся манера, свой набор тем и высокое качество текстов, очень приятно. Родион добрый поэт, он видит мир в позитивном ключе, и мир этот возвышенно-красив. Стихи у него сложные, и по форме, и по содержанию. Он пишет на тему ветхозаветной истории, но взгляд его обращен не столько к её драматическим событиям, сколько к позитивной, благодатной стороне. Родиону Песнь Песней ближе, чем плач на реках вавилонских. Когда речь заходит о старой Америке, то это мир традиционалистов-республиканцев, отсылающий к атмосфере Марка Твена и Маргарет Митчелл, но без излишнего драматизма. Аристократическая, красивая, глубокая поэзия, то, что нужно для рождественского чтения в покое зимних праздников, когда новогодняя ночь отгремела и настали дни отдыха.

Когда уфимец становится большим мальчиком, он начинает понимать, что в жизни есть только работа. Так что Новый год и другие праздники он ждет не оттого, что предвкушает подарки от кого-то, это просто лишний повод убедиться в том, как много нужно сделать для того, чтобы порадовать самого себя. И все же чистая и незамутненная радость существует в виде артефактов, перечень которых самый большой секрет во взрослой жизни. Что в них главное? В них главное то, что они становятся частью тебя самого и сопровождают по жизни, прикосновение к ним сопровождается выбросами магической энергии. Вы это знаете не хуже меня. А если не знаете, ну что же. Тем не менее, поделюсь одной такой сущностью, специально для вас: Михаил Гундарин, книга "Непоправимый день".

На мой взгляд, хорошим новогодним подарком для истинных ценителей подлинной поэзии может стать книга стихотворений Евгения Степанова "Я иду по планете Земля". Она вышла в издательстве "Вест-Консалтинг" в 2025 году. Это своеобразное "Избранное" известного московского поэта и издателя, Президента Союза писателей ХХI века. Автор включил в книгу стихи, написанные в разные годы. Своеобразие творческой манеры поэта Евгения Степанова ярко проявляется в органичном сочетании внешней простоты формы и глубины содержания. Лирический герой легко узнаваем. За его показной маской шутовской иронии и сарказма скрывается глубина трагического мировосприятия жизни. При этом выстраданный поэтом оптимизм, как глоток живой воды, помогает читателю ожить и поверить в лучшее. В этом, на мой взгляд, и заключается главное предназначение поэзии.

Если бы мне поручили изобрести метафизический сувенир к Новому году - что-то между машиной времени, разговором по душам и тёплым пледом, я бы просто подарила книгу стихов Стефании Даниловой «Под небом русского цвета». Потому что этот сборник, если вдуматься, идеальный новогодний подарок: он сочетает в себе географическое путешествие (от Петербурга до Крыма) с путешествием внутренним. Каждый город здесь, не просто точка на карте, обжитое место, а состояние души, воспоминание или вопрос, на который утром первого января может внезапно найтись ответ. Это как получить в подарок набор возможных версий себя: иногда задумчивого, философского или очень дерзкого и возможно слишком юного, открытого новому опыту. Эта книга своеобразный билет в новые путешествия или в будущие разговоры. И, в отличие от шампанского, её магия к утру не испаряется.

Посленовогодье — пора отдыха, а отдых хорош всякий, в том числе и с книгой в руках. Одним из лучших подарков для Homo legens — человека читающего, является книга. И если проза создаёт поле смыслов, то поэзия, своими пиками пронзает и уносит на следующий уровень понимания. Свойственно это и стихам Андрея, которые заставляют замедляться во времени, переосознавать, перечувствовать вязкую реальность и воспринимать её по-другому. Оптика автора позволяет читателям погрузиться в прошлое и тут же вернуться в настоящее — но уже другим человеком, с другими мыслями, с другими ощущениями от прожитого и наступившей действительности. В уходящем 2025 году для новогоднего подарка я посоветовал бы книгу «Другое время» Андрея Баранова.