***
Мышь прядёт на шестке,
В огненном озере таракан.
Накидка моя белая к кружевам
Упала, лежит на ноге.
А свеча в воде,
А яйцо в утке.
Черный бисер я не могу разглядеть
В плошке утлой.
А он снова наверх, словно там
Девятиэтажно.
А он снова вниз пролазит,
А я не пролажу
В его девять драконьих жизней,
В кринку с кислою кровью.
Вышью, – говорю, – выжну,
Пробуровлю.
И воск на ладони, как горка.
Написала бисерную горстку,
Уронила в огонь.
А утром проснулась –
Огарка хвостик упал в ладонь.
***
Я протянула нитки
Соединила нас как дочь рыбака
Замотала тебя в кокон зави́тый
Повесила в два рядка
Я тебя положила в люльку
Рядом с луной на второй нитке
И лежу сплю плывут облака пухлые
Летят шелушки низкие
Баю-баю ты меня помнишь
Вот пройдут годы и десять и сто лет
И язык сотрется и станет молод
Будет стареть
И сожмется в косточку
И раскатится восковой дорожкой
А ты все будешь меж губ ее
Серебряной ложкой
Или потерянной сережкой
Все будешь перевит и спеленат
Качаться над лесами темными
Горами зыбучими
Как сын Патифара завернутый
Как ягель дикорастущий
Будешь зерном золотым
Сыном месяца
И узнает тебя мать воды
И сорочья наперсница
И сразу поймут по пятну
Родимому по буковке на ладони
Не подходи к нему
Это он тень в доме
Он сын ветров горных
Их тетёха
О чем говорит сиплый донник
И ветер оглохлый
Это он живет меж барханов времени
Меж лунных горок
И качает его жена Чингисхана последняя
Передает его через бездну торную
***
И говорить мне хочется, а что
Сказать могу, когда не знаю речи?
И золотится бабочка, трепещет
На нитке, словно призрака родство.
Шепчу, и меж губами пестроцвет:
«Послушайте, в далеком подвете́рье
Она дитя качала, и звенели
Все буквы в голубой её канве.
Она и здесь ногой болтает зыбку
И говорит: “Cорока ты моя,
Я средь земли варю, плету, и никну,
И говорю с тобой, другими говоря.
Вот жизнь моя – и медь, и череночек,
И голубой на тонкой ножке цвет.
И чёрный волос в месяце заточен,
Иду в степи, и мой рассеян след.
И я русалка – во́ды возмутила
И из воды подъяла на листе
Твой год былой, и яблоки глазные,
И золотой короны добродел.
Иду в полях, лечу пестратой птицей,
И шёпот мой, как бусы в рукаве”.
И всё здесь смысл, и нет ни в чем здесь смысла,
Как в песне, в кружеве, в курчавой голове».
***
Моя колыбельная гор это девять всадников ночи
Летит птичка и прячет взор и трава стелется ловчая
И идут караваны коров овец занебесных
Дева шепчет уста мои лов мои топь леска
Отершись шепчет рот голубой тумана
Полощу я мой длинный покров в ширине бархана
Я золотое колечко качу говорит луна
А я на нитке межзубной кручу шепчет птичка одна
Так идут они следом один за другим
Серебром и медом и никто не погиб
А она всё ткет стучит ее станочек
Говорит я плот флот наддревесный наволочек
И буду я шаг муравьиный и глаз мушиный
И качается лодочка моя пошитая
Звенят ее полнолунные подвески
А мы все едем едем как марево заморевское
Спи говорит клювик мой как семечко нетреснутое
Лобок мой как мягкая дымная персть
Ноги твои вязнут в шепоте моем лепете
***
Ничего она говорит ничего я тебя унесу с собой
А куда с собой
В заповедный сад ветровой голубой
В семенное и солнечное родство
Укачаю тебя говорит никто где не родовит
Но все дети одного воздуха
Обернется и встрепенется и так стоит
Как малый колосик в ночи грозной
И потом полетит я рот говорит
И больше ничто шум дымовит
Золоченый поток послушай
Слышишь ты голос мой
Выход-цветик степной венчик водяной
А я золотой осой отправляюсь в поход
Стану птицей ты веткой
И она тебя понесет в закромчик заветный
Станешь как Чингиза песок
Слезы Федры голубая пыль Марьи Моревны
Посажу тебя в чертог пуховой королевны
И сон твой как ласточка расцветет
Это малые мои уста ветряные пуховые и древние
Перемалывают это всё
И стрела торчит из них упирая в землю
Подпирая небесный свод
Спи забудь про все я в платочке тебя донесу серебряном
В зыбке неприбранной за тысячу верст
Мышь прядёт на шестке,
В огненном озере таракан.
Накидка моя белая к кружевам
Упала, лежит на ноге.
А свеча в воде,
А яйцо в утке.
Черный бисер я не могу разглядеть
В плошке утлой.
А он снова наверх, словно там
Девятиэтажно.
А он снова вниз пролазит,
А я не пролажу
В его девять драконьих жизней,
В кринку с кислою кровью.
Вышью, – говорю, – выжну,
Пробуровлю.
И воск на ладони, как горка.
Написала бисерную горстку,
Уронила в огонь.
А утром проснулась –
Огарка хвостик упал в ладонь.
***
Я протянула нитки
Соединила нас как дочь рыбака
Замотала тебя в кокон зави́тый
Повесила в два рядка
Я тебя положила в люльку
Рядом с луной на второй нитке
И лежу сплю плывут облака пухлые
Летят шелушки низкие
Баю-баю ты меня помнишь
Вот пройдут годы и десять и сто лет
И язык сотрется и станет молод
Будет стареть
И сожмется в косточку
И раскатится восковой дорожкой
А ты все будешь меж губ ее
Серебряной ложкой
Или потерянной сережкой
Все будешь перевит и спеленат
Качаться над лесами темными
Горами зыбучими
Как сын Патифара завернутый
Как ягель дикорастущий
Будешь зерном золотым
Сыном месяца
И узнает тебя мать воды
И сорочья наперсница
И сразу поймут по пятну
Родимому по буковке на ладони
Не подходи к нему
Это он тень в доме
Он сын ветров горных
Их тетёха
О чем говорит сиплый донник
И ветер оглохлый
Это он живет меж барханов времени
Меж лунных горок
И качает его жена Чингисхана последняя
Передает его через бездну торную
***
И говорить мне хочется, а что
Сказать могу, когда не знаю речи?
И золотится бабочка, трепещет
На нитке, словно призрака родство.
Шепчу, и меж губами пестроцвет:
«Послушайте, в далеком подвете́рье
Она дитя качала, и звенели
Все буквы в голубой её канве.
Она и здесь ногой болтает зыбку
И говорит: “Cорока ты моя,
Я средь земли варю, плету, и никну,
И говорю с тобой, другими говоря.
Вот жизнь моя – и медь, и череночек,
И голубой на тонкой ножке цвет.
И чёрный волос в месяце заточен,
Иду в степи, и мой рассеян след.
И я русалка – во́ды возмутила
И из воды подъяла на листе
Твой год былой, и яблоки глазные,
И золотой короны добродел.
Иду в полях, лечу пестратой птицей,
И шёпот мой, как бусы в рукаве”.
И всё здесь смысл, и нет ни в чем здесь смысла,
Как в песне, в кружеве, в курчавой голове».
***
Моя колыбельная гор это девять всадников ночи
Летит птичка и прячет взор и трава стелется ловчая
И идут караваны коров овец занебесных
Дева шепчет уста мои лов мои топь леска
Отершись шепчет рот голубой тумана
Полощу я мой длинный покров в ширине бархана
Я золотое колечко качу говорит луна
А я на нитке межзубной кручу шепчет птичка одна
Так идут они следом один за другим
Серебром и медом и никто не погиб
А она всё ткет стучит ее станочек
Говорит я плот флот наддревесный наволочек
И буду я шаг муравьиный и глаз мушиный
И качается лодочка моя пошитая
Звенят ее полнолунные подвески
А мы все едем едем как марево заморевское
Спи говорит клювик мой как семечко нетреснутое
Лобок мой как мягкая дымная персть
Ноги твои вязнут в шепоте моем лепете
***
Ничего она говорит ничего я тебя унесу с собой
А куда с собой
В заповедный сад ветровой голубой
В семенное и солнечное родство
Укачаю тебя говорит никто где не родовит
Но все дети одного воздуха
Обернется и встрепенется и так стоит
Как малый колосик в ночи грозной
И потом полетит я рот говорит
И больше ничто шум дымовит
Золоченый поток послушай
Слышишь ты голос мой
Выход-цветик степной венчик водяной
А я золотой осой отправляюсь в поход
Стану птицей ты веткой
И она тебя понесет в закромчик заветный
Станешь как Чингиза песок
Слезы Федры голубая пыль Марьи Моревны
Посажу тебя в чертог пуховой королевны
И сон твой как ласточка расцветет
Это малые мои уста ветряные пуховые и древние
Перемалывают это всё
И стрела торчит из них упирая в землю
Подпирая небесный свод
Спи забудь про все я в платочке тебя донесу серебряном
В зыбке неприбранной за тысячу верст